Архетипическая беседа: что это такое?

Автор: | 07.03.2013

Идея архетипической беседы (архетипического путешествия) появилась у Владислава Лебедько при разработке им методики Магического Театра, которая построена на работе с архетипами, на прямом и непосредственном общении с архетипами в некоем подготовленном пространстве. Действие Магического Театра — это, собственно, и есть процесс разворачивания архетипов в человеке. Архетип представляет собой структурно-смысловую частицу коллективного бессознательного, которая так или иначе проявляется в любой конкретной психике любого конкретного человека. Поэтому буквально каждый человек способен погрузиться в любой архетип, чтобы увидеть его проявления и отражения в собственной жизни. На сайте В. Лебедько можно найти тексты книг, посвященных практике работы с архетипами. Участвуя в работе Магического Театра и в семинарах В. Лебедько и Е. Найденова, читая книги, мы изучили метод и применили его в личных практиках.

Наш опыт отличается от метода В. Лебедько уже хотя бы тем, что не является настолько масштабным и тотальным. В то время как создатель метода исследует самые разнообразные системы архетипов — греческих богов, древнейших божеств, арканы Таро, мы ограничились изучением Рун — и изучением себя через встречи с ними. Кроме того, мы не стремимся задавать вопросы глобального характера — о происхождении Рун, об их метафизической сущности, о связи с историей человечества и прочее. Безусловно, в медиумическом сеансе, которым, собственно, является беседа, эта информация становится открытой, но как ее интерпретировать?

Вопрос интерпретации — один из самых сложных и спорных. Медиум слышит, видит и переживает много такого, что почти невозможно облечь в слова, поскольку адекватной терминологии эзотерического опыта не существует (и, скорей всего, не может существовать). Одна из Рун сказала как-то, что пытается найти слова в словарном запасе медиума, чтобы ответить на наш вопрос. Иными словами, большая часть интерпретации целиком зависит от медиума: он будет переводить происходящее на тот язык, в ту систему онтологических координат, которой обладает и из которой думает. Поэтому Руна по-разному будет выглядеть в устах разных людей.

От медиума зависит также и то, насколько и каким образом архетип проявлен в его собственной жизни, в его психике. Для кого-то смыслы архетипа являются проблемой, а для кого-то нет: первый будет загораживаться, защищаться неприятием, закрываться от архетипа, а второй переживет яркие положительные эмоции, вплоть до экзальтации. Кто-то будет много говорить, облекая в слова каждое внутреннее движение, а кто-то предпочтет молчать и пребывать внутри себя.

Однако многое зависит и от самой Руны: некоторые из них любят поговорить, стремятся объяснить все на словах, а другие молча погружают в некое состояние и на вопросы не отвечают. Или отвечают нехотя. Случаются такие сессии, на которых почти не происходит ничего вербального — ничего такого, что выглядело бы осмысленным в печатном виде. И тем не менее любая сессия, любой контакт с Руной — это проникновение в себя (и одновременно в сущность мира) поразительной глубины! Все, кто вместе с нами принимал участие в сессиях с Рунами, помнят о том, что переживалось ими, годы спустя.

Как инициировать появление архетипа, как его пригласить? Это должен сделать человек, достаточно хорошо знакомый с архетипом, через медитации или мантические практики отслеживания проявлений архетипа в собственной жизни. Духа может привести только тот, кто его знает; в каком-то смысле общение с Рунами — это шаманская практика. С другой стороны, она очень близка медитациям на Таро по методу Г.О.М. Ведущий никогда заранее не может сказать не только то, как проявится архетип в каждом из участников, но даже и то, как на этот раз он проявит себя в отношении самого ведущего.

Поначалу мы не делали диктофонных записей — точнее, сами Руны не дали нам их делать (записи необъяснимым образом самоудалялись или не записывались), поскольку наше любопытство было сильнее глубинной мотивации: мы не представляли себе, насколько мощным и трансформирующим будет наш опыт. Поэтому некоторые первые сессии воссозданы по дневниковым записям, сделанным уже после сеанса. С другой стороны, привычка письменно фиксировать впечатления оказалась очень правильной: переживание, порой сумбурное, и непременно мощное и невербальное, на следующий день уже как-то укладывается в голове и поддается описанию и даже — очень осторожной! — классификации. Это помогает потом проинтерпретировать диктофонную запись сессии, которая тоже далеко не всегда бывает последовательной и ясной.

С другой стороны, в сессии с Руной удается проговорить и обозначить очень многие вещи, которым довольно сложно подобрать определения, так что беседы в любом случае являются проясняющими, а порой неожиданно логичными, четкими и оформленными. Все зависит от Руны и от ситуации!

И, в немалой степени, от ведущего. Роль ведущего достаточно сложна: он балансирует на тонкой грани. С одной стороны, он должен задать Руне те вопросы, которые были обозначены до начала сеанса и продиктованы медиумом (которым является человек, желающий решить какую-то проблему), а с другой, ведущий должен быть достаточно тактичен, чтобы дать медиуму возможность последовать за Руной, за тем состоянием, в которое она погружает медиума, а оно может быть весьма непредсказуемым. Ведущему нужно почувствовать, куда ведет медиума Руна, и задать направляющие вопросы. Часто бывает так, что заранее подготовленные вопросы напрочь забываются во время сессии, и беседа развивается спонтанно — но по окончании становится ясно, что все важные моменты затронуты и важные проблемы рассмотрены.

Публикуя фрагменты диктофонных записей, иногда довольно сильно отредактированные и обрезанные, мы отдаем себе отчет в том, что они выглядят и читаются как черновые материалы, как «полевые записи». Однако уже и в них можно почерпнуть кое-какую любопытную информацию, обогащающую смысловое поле Руны. Впрочем, для участника сессии знакомство с Руной перестает быть шапочным — смысл Руны становится очевидным, интуитивно глубоко понятным, и в дальнейшем все интерпретации соотносятся только с ним. Это последнее и предельное знание, личное и субъективное — то есть эзотерическое!

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *